Ладно уж, не прикидывайся,-- сказала она, сурово глядя па него своими голубовато-белыми глазами, слегка прищурившись, как это бывало всегда, когда выказывала ему презрение. Ему нравилось, как она прищуравается -- веки опускаются, и глаза будто прячутся, когда презрение переполняет ее. Вчера, лежа рано утром в кровати,-- далеко в поле как раз только начался артиллерийский обстрел -- он вытянул левую руку и коснулся ее тела, ища утешения. Что это ты делаешь? -- Ничего, дорогая. Ты меня разбудил. Извини. Ему было бы легче, если бы только она позволила ему по утрам, когда он слышит, как грохочут пушки, придвигаться к ней поближе. Скоро он будет дома. За последним изгибом дорожки он увидел розовый свет, пробивающийся сквозь занавески окна гостиной, он поспешил к воротам, вошел в них и поднялся по тропинке к двери. Собака все тянула его за собой. Он стоял на крыльце, нащупывая в темноте дверную ручку.